От Матфея 4:15
Речь в стихах 15 и 16 (на греч.) отличается необыкновенной красотой, почти ритмическая, размеренная, звучная и музыкальная. Букв. с греч. «земля Завулон и земля Неффалим, - путь моря - за Иорданом, Галилее языков, - народ, сидящий во тьме - свет увидел великий - и сидящим в стране - и тени смерти - свет воссиял им». Стихи эти взяты из Исаия 9:1, 2. При сравнении c переводом LXX заметны сильные отступления. У LXX буквально так: «это сначала пей, скоро делай, страна Завулона, ты, земля Неффалима, и остальные, которые в области приморской и за Иорданом, Галилее языков. Народ, ходящий во тьме, смотри на свет великий; живущие в стране, тени смерти, свет засветит для вас (над вами)». LXX перевели еврейский текст совершенно неправильными греческими выражениями, но при этом склад речи у них остался больше еврейский, чем греческий. Разности между переводом LXX и текстом Матфея заставляют предполагать, что в настоящем случае Матфей взял текст не с греческого, а с арамейского или еврейского. На это указывает и форма οδον (винит. пад.), свойственная еврейскому языку. «Смысл еврейского текста (8:23-29, 1) отличается и сам по себе темнотою, и его еще более темным сделал перевод LXX» (Цан). Букв. с евр.: «в прежнее время считал Он (Бог) малою землю Завулона и землю Неффалима, а в последующее считает ее важною, - путь приморский, по ту сторону Иордана, Галилею языков. Народ, ходящий во тьме, увидит свет великий, живущие в стране могильного мрака, - свет воссияет им». Греческий текст Матфея можно читать двояко, - смотря по тому, как будет поставлена запятая: «на пути приморском, за Иорданом», или: «на пути приморском за Иорданом». Вероятнее первое. Как видно, здесь обозначаются различные местности, центром которых сделался Капернаум, именно: 1) земля Завулонова и Неффалимова на пути приморском, т. е. не вся, а только местности по направлению к озеру: верхняя Галилея, часть ее, принадлежащая к колену Неффалимову, где были перемешаны язычники с Иудеями (1 Maк 5:15); 2) местности, лежащие за Иорданом, т. е. Перея. Жители этих местностей характеризуются как народ, живущий «во мраке» (εν σκοτει) и в стране и сени смерти (неизвестно, почему Мейер относит слово θανατου только к χωρα). Если такими были они во время Исаии, то остались ли они такими же во время Христа? Одичание их пророк приписывает, конечно, варварским нашествиям (VIII гл.) и затем переходит к изображению лучших дней. Во времена Христа едва ли было так, что жители перечисленных стран находились в большем мраке, чем другие, хотя суд над лежащими близ озера городами (От Матфея 11:21 след.) и свидетельствует о развитии среди них неестественных пороков, которые никогда, конечно, не служат признаком высокого умственного и нравственного развития. Евангелист противопоставляет здесь относительный свет народного развития - великому свету, который воссиял с пришествием и деятельностью Спасителя; первый свет, народный, мог казаться евангелисту мраком и сенью смертной в сравнении с этим великим светом.