От Матфея 4:1
(От Марка 1:12, 13; От Луки 4:1, 2). Тогда служит и здесь не столько для обозначения времени, сколько для связи речи. Однако из сравнения с показаниями других евангелистов можно заключить, что искушение Христа было непосредственно после крещения. У Марка (1:12) вместо «тогда» - «немедленно» (ευθυς), у Луки указывается не на время, а на обстоятельства, поставляющие искушение и крещение в ближайшую связь (4:1). Лука говорит как бы так: на Иисуса Христа, во время крещения, сошел Дух Святой в виде голубя (3:22) и в то время, как Он исполнился Духа Святого (4:1), Он возвратился от Иордана и проч. Таким образом, мы не должны предполагать, что между крещением и искушением был промежуток. То, что у одного Матфея представлялось бы неясным, делается ясным из показаний других евангелистов. - Иисус возведен был Духом в пустыню: Матфей заменяет словом возведен (ανηχθη) более резкое выражение Марка εκβαλλει, смягченно переведенное в русск. ведет, точный смысл: выбрасывает, выталкивает. У Луки: был поведен (ηγετυ) - выражение по смыслу одинаковое с выражением Матфея, с тою только разницею, что у Матфея глагол, сложенный с ανα, означает - подниматься снизу вверх, восходить (соб. быть отводимым вверх). Следуя Матфею, мы должны разуметь какую-нибудь возвышенную местность сравнительно с тою, где было крещение. В пустыню. Неизвестно, какая пустыня здесь разумеется. Мы видели, что Иоанн проповедовал в пустыне Иудейской (3:1), и под этим словом нельзя разуметь пустыни в собственном смысле (вроде, напр. Сахары), но - местность, хотя и мало, но населенную и не лишенную совсем всякой растительности. Говоря об отведении Христа, евангелисты о пустыне Иудейской не упоминают. В виду такой неопределенности некоторые экзегеты разумеют здесь ту пустыню, по которой евреи странствовали сорок лет. К такому предположению приводят несомненные параллели, существующие между странствованием евреев по пустыне и обстоятельствами искушения, и именно следующие: 1) переход евреев через Иордан и крещение Иисуса Христа; 2) голод в пустыне и голод Иисуса Христа; 3) испытания евреев в пустыне, которые клонились к нравственному их очищению и возвышению - и искушение Христа диаволом; 4) утоление голода евреев манной и искушение превратить камни в хлебы для утоления голода; 5) медный змей и крест Спасителя, и именно в зависимости от пребывания в пустыне. Однако против мнения, что Христос был на Синайском полуострове, можно возразить, что евангелисты, вероятно, упомянули бы об этом факте, если бы это было так. Показание Марка, что Спаситель немедленно отведен был в пустыню и что там, вероятно, также немедленно, начался Его сорокадневный пост, служит, хотя и отчасти, подтверждением, что эти события произошли в ближайшие и не отдаленные один от другого промежутки времени, между тем как на одно путешествие на Синай потребовалось бы, по крайней мере, три дня (Илия шел туда сорок дней и сорок ночей (3-я Царств 19:8)). Предполагают, что местом искушения было какое-нибудь уединенное и возвышенное место по близости от места крещения Иоанна. Слово «Духом» неясно. В греческом оно употреблено с членом. Можно разуметь здесь и Духа Святого и собственный дух Христа. В первом случае выражение означало бы, что Иисус Христос возведен был в пустыню некоторою постороннею силою, именно силою Св. Духа; во втором - что Он удалился в пустыню вследствие внутренних требований Своего собственного духа, по собственному желанию или влечению. Выражение у Марка также двусмысленно. У Луки более определенно: πληρης πνευματος αγιου, исполненный Духа Святого и (букв.) «в этом Духе» возведен был… Поэтому, мы должны отнести возведение в пустыню к посторонней (это выражение, конечно, неточно) силе Духа Святого; потому что, хотя и собственный дух Христа был свят, однако сближение с обстоятельствами крещения дает право утверждать, что Христос возведен был Духом Святым, который сошел на Него в виде голубя. - Для искушения от диавола. Самая возможность искушения основывается на том, что человек может совершить какой-нибудь грех. По-видимому, искушение Иисуса Христа было бы напрасно, если бы Он не грешил и прежде искушения, и не мог допустить никакого греха во время искушения. Если верно, что Он Сам рассказал ученикам о Своем искушении, и ученики верно передали Его слова, то возникает вопрос: говоря о Своем искушении, сам Он предполагал ли в Себе возможность греха и падения? Вопросы эти представляют одну из глубочайших богословских проблем. Принимая церковное учение, что Христос был безгрешен и не только безгрешен, но и не мог согрешить (см. Прав. Догмат. Богосл. Митроп. Макария, Спб. 1868, т. II. с. 79), мы и оставляем дело в этом виде, и ограничимся исключительно только небольшим анализом употребленных в Евангелии выражений и отчасти самых фактов искушения. - Выражение: для искушения - указывает на цель, с которою Иисус Христос был возведен Духом в пустыню, и притом цель особенную, исключительную. Он возведен был и удалился в пустыню исключительно для этой цели. Если бы имелась в виду какая-нибудь иная цель, то евангелисты, конечно, сказали бы об этом. - Мы видели, что, приняв крещение, Христос принял на Себя зрак раба. Это был величайший подвиг в истории человечества. Затем Он отводится в пустыню и подвергается искушению, не как Бог, не просто как человек, а как человек-раб, добровольно принимающий на Себя обязанности рабского служения человечеству, чтобы через это служение господствовать над людьми. Здесь связь искушения с предшествовавшим ему событием, крещением. Как раб-Израиль, вышедший из Египта, искушен был в пустыне, так и Христос, пройдя через воды крещения (которые соответствуют водам Черного моря) подвергается такому же искушению. - Слово диавол означает буквально: тот, который разбрасывает, сильно разделяет один предмет от другого или одних людей от других, В этом смысле употреблено это слово, напр., у Ксенофонта в начале его Анавасиса: Тиссаферн разбрасывает (так почти буквально) Кира и его брата, внушая Киру, будто брат его злоумышляет против него (1:1). Таким образом, слово диавол означает вообще такую личность, которая производит раздор, разделение, смуту в мышлении и чувствах; так как это делается преимущественно при помощи клеветы или обольщений, то отсюда обычное (хотя и переносное) значение слова диавол - клеветник или обольститель. Отсюда в переносном же значении еще противник, враг. Диавол является врагом людей, потому что разрывает связь (как бы разбрасывает, разъединяет) их между Богом и человеком (Кремер). В Новом Завете диавол вообще не различается от сатаны, за исключением нескольких случаев (Откровение 12:9; 20:2), где оба слова помещаются рядом и очевидно служат только разными названиями одного и того же «древнего змея». Сатана - слово еврейское и значит противник. В Новом Завете слово прилагается иногда к людям (От Матфея 16:23; От Марка 8:33). Но в других случаях оно всегда означает «древняго змия», диавола, бесплотного духа, который противодействует Богу и производит зло в мире.